29 мая. TeatrTech
Чеховский фестиваль начался очень динамично - оперой "Волшебная флейта" в постановке Komische Oper из Берлина и современным танцем кубинцев из труппы Карлоса Акосты.
Постановку для берлинской оперы сделали два британца (Барри Коски и Сьюзан Андрейд), которые специализируются на мультипликационных спектаклях с видеомэппингом. Поэтому в их интерпретации мрачная масонская история получилась безобидной и развлекательной. Верховный жрец превратился в благообразного мужчину с бородой и в чёрном цилиндре, а египетский принц и его возлюбленная - в двух молодых людей в стиле 30-х годов прошлого века. Демонически выглядел только мавр (с яйцеобразной белой головой, как у инопланетянина, и свитой из чёрных волков) и царица ночи в образе огромной паучихи.
Через всю оперу проходит символика числа три (три феи, три гения, три храма). Три храма с выгравированными на стенах названиями символизируют на самом деле этическую триаду зороастрийской религии: благомыслие, благословие, благодеяние. Этот символ «3» есть и в музыке — тройной аккорд в увертюре повторяется три раза. Ну и конечно, основная тема оперы — выход из духовной тьмы в свет через посвящение — является ключевой идеей вольных каменщиков. Силы зла олицетворяет Царица Ночи, силы добра и божественную мудрость - жрец Зарастро. Испытания, которые проходит принц в течение оперы, напоминают зороастрийские ордалии. Одно из испытаний проходит внутри пирамиды, которая является традиционным масонским символом.
Чеховский фестиваль начался очень динамично - оперой "Волшебная флейта" в постановке Komische Oper из Берлина и современным танцем кубинцев из труппы Карлоса Акосты.
Сюжет "Волшебной флейты" настолько психоделический, что ставить его можно как угодно. Пересказывать его не буду, достаточно просто перечислить действующих персонажей, и всё станет понятно: египетский принц, верховный жрец Изиды и Озириса, царица ночи, мавр Моностасос, три феи, три гения храма, жрецы, воины и птицелов Папагено.
Более десяти лет назад англичанин Грэм Вик поставил свой вариант "Волшебной флейты" в Большом театре, но спектакль долго не продержался, так как был слишком эксцентричным для нашей публики: царица ночи и верховный жрец были там криминальными авторитетами и выезжали на сцену на "Волгах", а три феи - милиционершами в форме. Папагено забивал косяк, и всё в том же духе.
Постановку для берлинской оперы сделали два британца (Барри Коски и Сьюзан Андрейд), которые специализируются на мультипликационных спектаклях с видеомэппингом. Поэтому в их интерпретации мрачная масонская история получилась безобидной и развлекательной. Верховный жрец превратился в благообразного мужчину с бородой и в чёрном цилиндре, а египетский принц и его возлюбленная - в двух молодых людей в стиле 30-х годов прошлого века. Демонически выглядел только мавр (с яйцеобразной белой головой, как у инопланетянина, и свитой из чёрных волков) и царица ночи в образе огромной паучихи.
У царицы, кстати, самая сложная партия. В наиболее известной арии оперы «Der Holle Rache kocht» («В груди моей пылает жажда мести») есть два высоких «фа», которые не каждое сопрано может взять. Приятно, что на эту роль в Komische Oper пригласили нашу Антонину Весенину из Мариинки.
Масонской опера считается потому, что и сам Моцарт, и автор либретто Шиканедер, будучи "вольными каменщиками" изобразили в опере идеи и ритуалы общества масонов. Верховный жрец носит имя «Зарастро» — итальянизированная форма имени Зороастра, которого масоны почитают как древнего мудреца, философа, мага и астролога. В Египте этого персонажа связывали с культом Исиды и её супруга Осириса. В опере действие как раз разворачивается в Древнем Египте, на берегу Нила, в окружении пальмовых рощ, пирамид и храмов, посвящённых культу Исиды и Осириса.
Для изображения всех этих магических процессов видеомэппинг, конечно, подходит очень хорошо. Не нужны художники по костюмам, изготовители декораций и реквизиторы. Достаточно посадить десяток айтишников, и они всё нарисуют на компьютере. Опять же декорации не надо везти из Берлина в Москву. Такой TeatrTech типа банка Тинькофф.
Главное, чтобы увлечение технологиями не вошло в моду, а то останемся мы без Бенуа, Бакста, Пикассо, Мессерера и Бархина, и не будет "ни кино, ни театра, ни книг, а одно сплошное телевидение".

Комментарии
Отправить комментарий