15 апреля. Какие странные эти мужчины...
Модный петербургский режиссер Юрий Бутусов делает мрачные брутальные спектакли с большим количеством громкой рок-музыки. Видимо, так он представляет себе настоящий "мужской" театр (в отличие от театра "женского", к которому, например, можно отнести постановку "Жанна" с Ингеборгой Дапкунайте в Театре Наций или "Враги. История любви" в "Современнике"). В "женском" театре музыка спокойная, приятная, сюжет интригующий, актеры разговаривают спокойно, без истерик. Я, конечно же, за "женский" театр, поэтому знакомство с творчеством Бутусова далось мне непросто.
В прошлом году на Золотую маску номинировали его "Макбет. Кино" продолжительностью пять часов (makbet-kino). Когда я хожу на такие длинные представления, всегда прошу водителя приехать не к окончанию спектакля, а ко второму антракту. Это дает мне ощущение свободы и гибкости: если будет совсем плохо, уйдем в первом антракте и проведем второй акт в буфете, а если будет хорошо - то водитель подождет. Но хорошо бывает редко. Практически, только у Богомолова.
Бутусов очень старался быть концептуальным. Артисты у него много бегали по сцене, кричали, танцевали, пели, уровень громкости музыки - как в ночных клубах, когда внутри все вибрирует, а выйдя оттуда плохо слышишь. От "Макбета", который мы покинули во втором антракте, у меня в памяти остались небогатые воспоминания: пустая кирпичная сцена без задника и кулис и танец ведьм. Что еще происходило на сцене целых три часа, в памяти не отложилось. Видимо, ничего.
Тем не менее, в этом году я снова оказалась на спектаклях Бутусова, причем на целых двух, с перерывом в один день. Сначала - на премьере булгаковского "Бега" в театре Вахтангова (Бег), а потом - на "Трех сестрах" в постановке театра имени Ленсовета (Три сестры).
Зачем режиссер назвал спектакль "Бег", я не поняла. Написал бы лучше на афише "Макбет. Продолжение (для тех, кто любит помучиться)".
Концептуализм начался еще до того, как поднялся занавес. В первых рядах партера среди зрителей сидели деревянные манекены в шинелях и мешках на голове, изображавшие солдат, повешенных генералом Хлудовым. Зрители сначала немного их побоялись, но потом стали рассаживаться среди висельников, а некоторые даже положили им на колени дорогие сумочки.
Первые полчаса в спектакле никто не разговаривал. Под очень громкую современную музыку на середине сцены появилась девушка в черном и начала мелко трястись. Стало понятно, что это Серафима Владимировна, у которой тиф. Мимо нее по сцене туда-сюда бегали мужчины и женщины, опознать которых было трудно. Одна из женщин была в черном платье и в белой фате. Другая - вся в белом, медленно ходила взад и вперед, покачивая кринолином и не открывая лицо. К концу спектакля стало понятно, что это смерть. Один из бегавших мужчин был в очках и с накладным животом. Поскольку остальные бегавшие были в шинелях, мы догадались, что это приват-доцент Голубков.
В оставшиеся три часа спектакля текст автора все-таки иногда звучал, и это было блаженство. Но, как это бывает в жизни, за минуты блаженства надо платить часами страданий. После десятиминутной сцены с текстом режиссер снова начинал издеваться над публикой, заставляя артистов петь современные песни, валяться на сцене, падая лицом в разлитую воду, надрывно кричать и даже изображать тараканов. В частности, артист, игравший генерала Хлудова, после того, как изобразил таракана Янычара, фаворита тараканьих бегов, в таком скрюченном виде и ходил весь второй акт до конца спектакля.
В конце публика, конечно, вежливо хлопала, некоторые даже кричали "браво". Видимо, это были люди, которые не смотрели фильм "Бег" режиссеров Алова и Наумова с Дворжецким, Ульяновым и Евстигнеевым. Поэтому их можно простить. Но ведь Бутусов же точно смотрел?
"Три сестры" оказались значительно лучше. Видимо, режиссер начал движение в сторону "женского" театра. В первом действии сразу были расставлены все точки над "i": четырём демоническим femmes fatales (три сестры и невестка) противостояла плохо организованная группа мужчин. Женщины выглядели очень опасно: все в черном, короткие юбки, открывающие красивые ноги, глубокие декольте, открывающие красивую грудь. Чтобы добавить опасности, режиссер дал им в руки огнестрельное оружие. Вокруг женщин клубились мужчины, что-то надевали на себя, снимали, меняли рубашки, выбирали галстуки, произносили реплики, над которыми зал радостно смеялся. После реплик женщин, как ни странно, не смеялся никто.
В последующих трех действиях режиссер очень жизненно показал, как женщины решительно добиваются своих целей: Наташа организует более теплую комнату для Бобика и Софочки, Ирина стремится вернуться в Москву (или хотя бы выйти замуж), Ольга - сделать карьеру, Маша - избавиться от нелюбимого мужа.
Мужчины в это время вели себя как дети: выясняли отношения друг с другом, высокопарно говорили о смысле жизни, возводили на голове синий ирокез, играли на бас-гитаре, страдали, что молодость прошла, изображали лошадку, делали предложения нелюбимым женщинам, с шумом открывали бутылки шампанского, обливая всех вокруг, лопали воздушные шарики.
А четыре валькирии только меняли наряды, наблюдали за этим цирком и говорили друг другу: "какие странные эти мужчины".
Модный петербургский режиссер Юрий Бутусов делает мрачные брутальные спектакли с большим количеством громкой рок-музыки. Видимо, так он представляет себе настоящий "мужской" театр (в отличие от театра "женского", к которому, например, можно отнести постановку "Жанна" с Ингеборгой Дапкунайте в Театре Наций или "Враги. История любви" в "Современнике"). В "женском" театре музыка спокойная, приятная, сюжет интригующий, актеры разговаривают спокойно, без истерик. Я, конечно же, за "женский" театр, поэтому знакомство с творчеством Бутусова далось мне непросто.
В прошлом году на Золотую маску номинировали его "Макбет. Кино" продолжительностью пять часов (makbet-kino). Когда я хожу на такие длинные представления, всегда прошу водителя приехать не к окончанию спектакля, а ко второму антракту. Это дает мне ощущение свободы и гибкости: если будет совсем плохо, уйдем в первом антракте и проведем второй акт в буфете, а если будет хорошо - то водитель подождет. Но хорошо бывает редко. Практически, только у Богомолова.
Бутусов очень старался быть концептуальным. Артисты у него много бегали по сцене, кричали, танцевали, пели, уровень громкости музыки - как в ночных клубах, когда внутри все вибрирует, а выйдя оттуда плохо слышишь. От "Макбета", который мы покинули во втором антракте, у меня в памяти остались небогатые воспоминания: пустая кирпичная сцена без задника и кулис и танец ведьм. Что еще происходило на сцене целых три часа, в памяти не отложилось. Видимо, ничего.
Тем не менее, в этом году я снова оказалась на спектаклях Бутусова, причем на целых двух, с перерывом в один день. Сначала - на премьере булгаковского "Бега" в театре Вахтангова (Бег), а потом - на "Трех сестрах" в постановке театра имени Ленсовета (Три сестры).Зачем режиссер назвал спектакль "Бег", я не поняла. Написал бы лучше на афише "Макбет. Продолжение (для тех, кто любит помучиться)".
Концептуализм начался еще до того, как поднялся занавес. В первых рядах партера среди зрителей сидели деревянные манекены в шинелях и мешках на голове, изображавшие солдат, повешенных генералом Хлудовым. Зрители сначала немного их побоялись, но потом стали рассаживаться среди висельников, а некоторые даже положили им на колени дорогие сумочки.
Первые полчаса в спектакле никто не разговаривал. Под очень громкую современную музыку на середине сцены появилась девушка в черном и начала мелко трястись. Стало понятно, что это Серафима Владимировна, у которой тиф. Мимо нее по сцене туда-сюда бегали мужчины и женщины, опознать которых было трудно. Одна из женщин была в черном платье и в белой фате. Другая - вся в белом, медленно ходила взад и вперед, покачивая кринолином и не открывая лицо. К концу спектакля стало понятно, что это смерть. Один из бегавших мужчин был в очках и с накладным животом. Поскольку остальные бегавшие были в шинелях, мы догадались, что это приват-доцент Голубков.
В оставшиеся три часа спектакля текст автора все-таки иногда звучал, и это было блаженство. Но, как это бывает в жизни, за минуты блаженства надо платить часами страданий. После десятиминутной сцены с текстом режиссер снова начинал издеваться над публикой, заставляя артистов петь современные песни, валяться на сцене, падая лицом в разлитую воду, надрывно кричать и даже изображать тараканов. В частности, артист, игравший генерала Хлудова, после того, как изобразил таракана Янычара, фаворита тараканьих бегов, в таком скрюченном виде и ходил весь второй акт до конца спектакля.
В конце публика, конечно, вежливо хлопала, некоторые даже кричали "браво". Видимо, это были люди, которые не смотрели фильм "Бег" режиссеров Алова и Наумова с Дворжецким, Ульяновым и Евстигнеевым. Поэтому их можно простить. Но ведь Бутусов же точно смотрел?
"Три сестры" оказались значительно лучше. Видимо, режиссер начал движение в сторону "женского" театра. В первом действии сразу были расставлены все точки над "i": четырём демоническим femmes fatales (три сестры и невестка) противостояла плохо организованная группа мужчин. Женщины выглядели очень опасно: все в черном, короткие юбки, открывающие красивые ноги, глубокие декольте, открывающие красивую грудь. Чтобы добавить опасности, режиссер дал им в руки огнестрельное оружие. Вокруг женщин клубились мужчины, что-то надевали на себя, снимали, меняли рубашки, выбирали галстуки, произносили реплики, над которыми зал радостно смеялся. После реплик женщин, как ни странно, не смеялся никто.В последующих трех действиях режиссер очень жизненно показал, как женщины решительно добиваются своих целей: Наташа организует более теплую комнату для Бобика и Софочки, Ирина стремится вернуться в Москву (или хотя бы выйти замуж), Ольга - сделать карьеру, Маша - избавиться от нелюбимого мужа.
Мужчины в это время вели себя как дети: выясняли отношения друг с другом, высокопарно говорили о смысле жизни, возводили на голове синий ирокез, играли на бас-гитаре, страдали, что молодость прошла, изображали лошадку, делали предложения нелюбимым женщинам, с шумом открывали бутылки шампанского, обливая всех вокруг, лопали воздушные шарики.
А четыре валькирии только меняли наряды, наблюдали за этим цирком и говорили друг другу: "какие странные эти мужчины".
Комментарии
Отправить комментарий