Идеальная чайка

1 ноября. Театр не для зрителей

В мире науки и искусства много известных тандемов: Маркс и Энгельс, Станиславский и Немирович-Данченко, Бойль и Мариотт, наконец. Есть такой тандем и в отечественном постдраматическом театре: это белорусский драматург Пряжко и российский режиссёр Волкострелов.

Моё знакомство с тандемом Пряжко - Волкострелов началось три года назад, когда я посмотрела их совместную постановку "Три дня в аду" в Театре Наций. Я как раз в этот день прилетела из Челябинска, где провела именно три дня, поэтому название пьесы попало прямо в точку. При входе в зал нас встречали милиционеры в форме, которые направляли всех в три брезентовые армейские палатки разбитые в зрительном зале. В каждой палатке стояли какие-то предметы соцбыта: железные панцирные кровати со свернутыми полосатыми матрасами, газовая плита с черными чугунными конфорками, какие-то допотопные шкафы. 

Во время спектакля ничего особо не происходило: звучали записанные на плёнку монологи жителей современного Минска (про выпивку с друзьями и покупку нового айфона) и молча передвигались туда-сюда мужчины: заходили в палатку, садились на сетку кровати, смотрели в пол и потом уходили. Иногда голоса на пленке замолкали, и по крыше палатки капал дождь. Настоящий. Было очень медитативно. Под конец спектакля снаружи палаток запахло жареной картошкой. Настоящей. В заключение голос из динамиков объяснил, в чём дело. Оказалось, что в современной Белоруссии сохранились так называемые ЛТП (лечебно-трудовые профилактории), куда принудительно отправляют "на лечение" выпивших граждан, попавших в вытрезвитель. Там они живут зимой в неотапливаемых палатках и питаются картошкой. Аплодисментов в конце спектакля не было. Зрители несколько минут сидели молча, потом стали выглядывать из палаток. Милиционеры уже куда-то исчезли. Когда мы вышли наружу, там на нескольких электроплитках стояли сковородки с жареной картошкой.

Под впечатлением от ада в палатках мы с моей подругой пошли на новый опус Пряжко - Волкострелова под названием "Поле". Это было непросто. Концепция у авторов была замысловатая: показать пьесу не подряд, а в виде отдельных маленьких эпизодов, последовательность которых определяется случайным образом. Иногда один и тот же эпизод выпадал три раза подряд, поэтому приходилось три раза смотреть следующую сцену встречи тракториста с работницей молочной фермы: 

"Поле. День. Игорь садится в кабину комбайна, собирается завести мотор. Марина спрашивает Игоря о золотой цепочке. Игорь резким движением срывает с шеи цепочку, бросает на поле, садится в кабину комбайна, заводит мотор. Глупо улыбаясь, Марина поднимает цепочку. Комбайн трогается с места. Марина стоит, зажав цепочку в руке так, что её золотые звенья свисают из сжатого Марининого кулака."

Когда после троекратного повторения подобного диалога кто-то из героев сказал "Как же я зае...ся", публика радостно захлопала, так как мы все тоже реально зае....лись. Главное, выйти было нельзя, только через сцену, где тусовались артисты, и свет в зале не гасили, поэтому спать было практически невозможно. Я считала в уме по-французски. На цифре neuf cents quatre-vingt huit спектакль закончился. 

Но, как известно, россияне просто так не сдаются, а любят помучиться, поэтому вчера мы с той же самой подругой пошли на очередной спектакль сладкой парочки под названием "Мы уже здесь" (загадочную комедию о буднях первых покорителей Марса). Комедийность заключалась в том, что персонажи матерились ещё больше, чем в "Поле", и обсуждали, как один из героев пронёс гашиш на космический корабль. Сам режиссёр играл одну из ролей, но это не помогло. В конце спектакля даже критики и журналисты, которые составляли большинство зала, не нашли в себе силы похлопать. Но Волкострелову, похоже, все равно. Он на Марсе.